Соотношение сил

Прежде чем приступить к описанию событий битвы, рассмотрим состояние морских и сухопутных сил двух противоборствующих сторон, а также свяжем воедино испано-французский флот, действующий в Средиземном море по договору в Аранхуэсе.

Французская эскадра состояла из 3 линейных кораблей — «Indomptable» капитана Монкура, «Formidable» Эмабля-Жиля Труда (оба по 80 орудий), 74-пушечного «Desaix» Пальера и 44-пушечного фрегата «Muiron» капитана Мартинена. Этим маленьким отрядом, входящим в состав флотилии адмирала Гантома, командовал контр-адмирал граф Линуа. Как известно, на фрегате «Muiron» Наполеон перебрался из Египта во Францию, а затем разместил его уменьшенную копию в собственном дворце. Экипаж морской пехоты, подчинявшийся бригадному генералу Дево, составлял 2 тысячи человек и частично укреплял испанские береговые батареи.

В Кампо-де-Гибралтар расположились командующий округом граф Доминго Искьердо Сен-Илер, генерал-лейтенант испанской армии, и глава кантона Альхесирас полевой маршал ¹ дон Адриан Хакоме. Они предоставили в распоряжение франко-испанских вооруженных сил все форты и батареи залива, а также местные пехотные и кавалерийские подразделения. Хакоме распределил полки провинций Ронда и Херес по огневым позициям залива, а Сен-Илер забрал батальон Хаена, которому пришлось выдвигаться в Альхесирас из Сан-Роке. Командиром артиллерии кантона стал полковник Хуан Рио Сото из 5-го артиллерийского полка Гибралтара.

Все батареи залива были в прекрасном состоянии, однако укрепления оставляли желать лучшего — большинство из них представляло собой нагромождения каменных блоков. Артиллеристы были отлично подготовлены; их сопровождали инженеры, закончившие обучение в престижных военных академиях. Батареи располагались таким образом, что любая точка залива могла простреливаться огнем как минимум двух орудий.

В основном, батареи состояли из 24-фунтовых пушек, а дальность полета снаряда превышала 3 км — такие орудия были эффективнее корабельных не столько из-за калибра, сколько из-за невозможности последних «играть» с прицеливанием и изменением угла наклона.

Генерал Гомес Артече предоставил следующую таблицу о состоянии артиллерии на Гибралтаре в 1808 году. Мы предполагаем, что в 1801 году этот арсенал был несколько большим:

Распределение орудий по батареям на 1801 год было следующим:

Единственный известный нам капитан — дон Мануэль Веласко-и-Коэльо, командир батареи Сантьяго, трагически ушедший от нас герой сражения.

Кроме того, в бухте Альхесираса располагались 7 канонерок, изобретенных в свое время адмиралом Барсело. Эти суда были достаточны маневренными, благодаря использованию весел и паруса, а также несли на своем носу по одному орудию. Канонерки прекрасно показывали себя в открытых пространствах, например, в середине залива, однако становились предельно уязвимыми в узких коридорах, где их и заперли во время боя.

Канонерками командовали капитан корабля дон Хуан Лодарес, г-н Адриан Варкарсель, г-н Франсиско Бирмиган, г-н Рафаэль Домингес, дон Хозе де ла Пуэнте, дон Бернардо Рохас, дон Николас Абреу и дон Херонимо Лобатон; последний был мичманом.

Английские источники упоминают 14 канонерок — они говорят, что 3 из них были расположены к юго-западу от острова Верде, четыре перед батареей Сантьяго и семь у Альмиранты. Такая версия более чем вероятна, но только 7 из этих кораблей принадлежали испанской Армаде; на остальных, скорее всего, ходили местные корсары залива.

Линуа получил известие о численном превосходстве англичан и послал письмо адмиралу Хоакину Морено, с которым должен был соединиться в Кадисе для операций на Средиземном море. Морено вывел на помощь французам 10 кораблей. Среди них было 6 испанцев —112-пушечные «Real Carlos» и «San Hermenegildo» капитанов Эскерры и Эмпарана, 94-пушечный «San Fernando» Молины, 74-пушечные «Argonauta» и «San Agustín» капитанов Эрреры и Топете, 34-пушечный фрегат «Sabina». Со стороны французов вышли корабли , принадлежащие эскадре контр-адмирала Дюмануара — 74-пушечный «Saint Antoine» Ле-Руа, 44-пушечные фрегаты «Liberté» и «Indienne» капитанов Прото и Бурде, 14-пушечный бриг «Vautour» Реньеля.

В конце XVIII века большинство стран приняло на вооружение типичный 74-пушечный корабль, который в Испании называли «королевским». Корабль, несущий более 90 орудий, был трехпалубным — «navío de tres puentes»; таких в эскадре Морено было два. Уникальным представителем корабля с более чем 130 орудиями стала четырехпалубная «Santísima Trinidad». Как правило, меньшее количество орудий позволяло кораблю развивать большую скорость и маневренность. И «Real Carlos», и «San Hermenegildo», и, тем более, «Santísima Trinidad» считались далеко не лучшими судами для навигации, что подтвердилось сначала в битве при Сан-Висенте, а затем и при Трафальгаре.

В свою очередь, англичане рассчитывали на 6 линейных кораблей — 80-пушечный «Caesar» капитана Джалила Брентона, 74-пушечные «Venerable» Сэмюэля Худа, «Pompée» Чарльза Стирлинга, «Hannibal» Соломона Ферриса, «Spencer» Генри Д’Эстерра Дарби и «Audacious» Шульдама Перда, а также на 40-пушечный фрегат «Thames» Паффарда. Еще два корабля находились в устье Гвадалквивира — 74-пушечный «Suberb» капитана Китса и бриг «Pasley» лейтенанта Вулдригжа. Они присоединились к остальным кораблям после первой битвы. Британской эскадрой командовал адмирал сэр Джеймс Сумарес, выбравший своим флагманом «Caesar». Также к официальной флотилии присоединились местные корсары Гибралтара, занимающиеся охотой на своих испанских собратьев, — два люгера по 16 и 10 орудий, полакра с 10 пушками, две канонерки и 14 шхун. Известно, что 16-пушечный люгер «Calpe» находился под командованием капитана Джорджа Эниджа Лоуренса Дандаса. Второй люгер назывался «Plymouth».

Военный опыт Сумареса и Линуа был предельно разным. Первый считался прекрасным и отважным мореплавателем, а второй — стандартным французом с комплексом неполноценности перед британскими адмиралами. История рассудила их похожим образом — Сумарес стал одним из «повелителей морей», а Линуа довольствовался захватом «Hannibal», «Speedy» и еще какого-то неизвестного судна, которые он собирался пригнать в качестве своего приза в Кадис, чтобы выслужиться перед Первым Консулом.

Такими представляются нам главные герои двух битв 7 и 12 июля. На стороне франко-испанского флота было 316 орудий, а у англичан — 490. Подавляющее превосходство.

Первая битва. Взгляд со стороны флота

После подписания Аранхуэского договора в феврале 1801 года две страны договорились о создании мощного объединенного испано-французского флота, действующего в водах Средиземного моря. Новая эскадра отвлекала британцев от захвата остров в Атлантическом океане и пресекала торговые связи Альбиона с другими странами Средиземноморья, а также открывала новые морские пути Франции в Египет.

После сражения при Абукире британский средиземноморский флот был сильно урезан за его фактической ненадобностью. Большая часть кораблей была переведена в другие моря и океаны, а остатками эскадры остался командовать адмирал Джон Уоррен.

Договор в Аранхуэсе предполагал, что две флотилии контр-адмиралов Линуа и Дюмануара должны выйти из портов Тулон и Шербур для соединения с испанской эскадрой адмирала Морено, который переберется в Кадис из привычного ему Феррола.

Основной проблем объединенного флота стало отсутствие главнокомандующего — эта беда будет преследовать испанских и французских адмиралов еще многие годы и в конечном итоге приведет к катастрофе при Трафальгаре. Морено носил звание генерал-лейтенанта, т.е. вице-адмирала, а остальные оставались контр-адмиралами. Кроме того, испанская сторона предоставила больше кораблей, чем французы, поэтому рассчитывала взять на себя главенство в этой эскадре. Однако революционная Франция, консульская Франция, короче говоря, любая величественная Франция считала абсолютно неприемлемым подчиняться иностранцам. Именно эти проблемы единого командования привели объединенный флот к итоговому провалу, хотя кампания имела все шансы обернуться великим триумфом над Владычицей Морей.

Линуа вышел из Тулона с 3 кораблями и фрегатом. У входа в Гибралтарский пролив он столкнулся с каким-то неизвестным вражеским кораблем — никто не знал, торговое ли это судно или военное, и под каким флагом оно идет. Адмирал посчитал, что ведет охоту на марокканского корсара, союзника Британии. Однако им оказался 14-пушечный шлюп «Speedy», которым командовал лорд Кокрейн, известный корсар, за 10 месяцев захвативший 33 судна, в основном принадлежащие испанским и французским торговцам. Кокрейн знал, что ему может серьезно повредить репутация бравого «пирата», поэтому отчаянно сражался с французскими кораблями и пытался вырваться из окружения. Несмотря на все усилия, ему пришлось сдаться. Капитан корабля «Desaix» оценил мужество британца и позволил ему оставить при себе шпагу с полного одобрения адмирала Линуа. Позже испанские власти хотели судить его в Альхесирасе как пирата, но французы спасли Кокрейна от виселицы, сдержав данное ему обещание. С тех пор английский моряк воспылал лютой ненавистью к Испании и приложил все усилия для создания чилийского флота в 1818 году, что послужило подмогой в борьбе за независимость Чили и Перу.

Во время ареста «Speedy» Линуа спас захваченный торговый бриг «La Unión» с маслом и боеприпасами в надежде отбуксировать его в Гибралтар. Радость от победы омрачилась известиями Кокрейна, что эскадра Джеймса Сумареса из 6 линейных кораблей находится в заливе Кадиса и готова с распростертыми объятиями встретить там маленький флот Линуа. Адмирал не стал рисковать и зашел в залив Альхесираса. Возможно, француз и решился бы выйти в пролив навстречу Сумаресу, но непостоянство западных ветров уничтожило все возможности навигации в этой части Атлантики.

Вызывает некоторое удивление тот факт, что британцы знали стратегию объединенного флота. Может, кто-то сдал им необходимые сведения из договора в Аранхуэсе? Или они же они полагались на собственных шпионов в разных французских портах? Несомненно, британские спецслужбы прекрасно отрабатывали свое жалование — во Франции и в Испании, в Марокко и в Португалии, даже в Адмиралтействах вражеских стран. Первым французские корабли обнаружил командир люгера «Calpe» Дандас и сразу же сообщил о своей находке Сумаресу.

Адмирал понял, что французы хотят выйти из Средиземного моря, чтобы в дальнейшем соединиться с испанцами. Британская стратегия была предельно простой — последовательно атаковать разные части эскадры Линуа и не позволить его кораблям воссоединиться. Самой удобной точкой для маневра стала бухта Альхесирас.

Французский адмирал благоразумно решил остаться этой в бухте под защитой береговых батарей. Кроме того, он успел воспользоваться почтовыми службами Альхесираса и отправил в Кадис призыв к Морено. Таким образом, британская эскадра могла оказаться меж двух огней и быстро потерять свое численное превосходство.

Линуа вошел в бухту 4 июля. В тот же день он встретился с испанским фельдмаршалом Хакоме и обсудил с ним план предстоящей обороны. «Muiron» встал на рейде у острова Верде, к северу от него разместились «Indomptable», «Desaix» и, наконец, «Formidable». Торговые корабли и бриг «Speedy» спрятались в глубине бухты у Альхесираса. Три испанские канонерки разместились к югу от Верде и еще четыре на севере, тем самые продолжая выстроившуюся французскую линию. Корабли Линуа убрали паруса и бросили якорь, делая вид, что выполняют функции плавучей береговой батареи. Бригадный генерал Дево отправил часть пехоту на остров Верде, чтобы предотвратить возможную высадку британцев и защитить этот форт.

Утром 6 июля британские корабли достигли мыса Карнеро, юго-западного конца залива. Сумарес всецело полагался на свое численное превосходство и решил повторить столь удавшуюся тактику Абукира. Он собрался разделить свои корабли на две колонны, одна из которых должна двигаться вдоль побережья, а вторая — атаковать французов со стороны открытого моря.

В голове колонны, как и при Абукире, шел Сэмюэль Худ на своем «Venerable». Он достиг батареи Сан Гарсия, открывшей огонь в 8:25 утра, и попытался обойти французскую линию с севера. За ним последовал «Pompée», который должен был занять свою позицию между «Desaix» и «Indomptable». «Audacious», «Caesar», «Spencer» и «Hannibal» остановились раньше, чтобы открыть огонь по французам с моря. «Pompée» и «Audacious» начали обстрел в 8:35, «Caesar» в 9:00, «Venerable» в 9:15, а «Spencer» в 9:35. Очевидцы писали, что звуки взрыва были «непрерывными и ужасными».

Линуа разгадал маневр британцев и воспользовался относительным отсутствием ветра. Он приказал перерезать якорные тросы и двигаться к побережью, чтобы сесть на мель. Таким образом, британцы не смогут обойти французов с двух сторон, и корабли Линуа будут под надежным прикрытием береговых батарей. Французы убрали паруса, а Сумарес пытался их атаковать против совсем слабого ветра.

В 10:30 британский адмирал понял, что береговые батареи наносят не в пример больший урон его кораблям, особенно «Caesar» и «Pompée». Сумарес приказал вывести «Pompée» из-под огня и отбуксировать его в Гибралтар. В итоге шлюпки с экипажем оказались заняты этой операцией и не позволили британцам высадиться на острове Верде. Тем временем, «Hannibal» неудачно выполнил свой маневр и сел на мель на севере бухты. Беспомощный корабль стал жертвой беспощадного перекрестного огня батарей Сантьяго и Альмиранты.

«Caesar», «Audacious» и «Venerable» остановились всего в 3 кабельтовых напротив «Indomptable». Англичане попытались высадиться на берег под огнем батарей, но к этому моменту нанесенный ущерб был слишком велик. Кроме того, вся мобильность эскадры Сумареса мгновенно пропадала, как только ослабевал ветер, и орудия быстро теряли свою могучую эффективность. В какой-то момент ветер окончательно стих, и битва превратилась в канонаду двух неподвижных эскадр.

В своей «Истории испанской артиллерии» Вигон утверждает, что перестрелка между батареей Сантьяго и «Hannibal» длилась шесть часов, тогда как другие говорят, что бой не превышал и пяти. Скорее всего, «Hannibal» сдался в половине второго, «Pompée» был обездвижен и совершенно бесполезен. В свою очередь, британцы потопили 5 испанских канонерок. Благодаря невероятным усилиям и доблести британских моряков, им удалось увести «Pompée» от мели и отбуксировать ее в Гибралтар ценой больших человеческих потерь. Битва была проиграна. Сумарес считал, что сможет легко потопить французские корабли, но недооценил смертоносную мощь испанских береговых батарей.

Оставшиеся корабли сконцентрировали огонь на батареях Сантьяго и Альмиранта, однако их укрепления оказались достаточно прочными и удержались под массивным огнем. К сожалению, британцы уничтожили многие городские постройки, но жители были вовремя эвакуированы и наблюдали за разворачивающимся сражением с высоты Сан Исидро. Каким-то чудом не пострадала жемчужина города — колокольня церкви Вирхен-де-ла-Пальма.

Возможно, эта была единственная битва в истории флота, получившая такое количество затаивших дыхание зрителей. Многие из них молились — в этом бессмысленном бою гибли отцы, мужья, сыновья, братья жителей Альхесираса и Гибралтара.

Наконец, Сумарес приказал уходить в Гибралтар. Береговые батареи продолжали стрельбу еще некоторое время, празднуя превосходство своей артиллерии над корабельной. Результаты боя оказались плачевными для британцев:

Однако потери французов оказались не менее серьезными:

5 из 7 канонерок были потоплены. Погибло 11 испанцев, количество раненых неизвестно.

Первая битва. Взгляд с испанской батареи

Довольно сложно восстановить ход событий морского сражения с сухопутной точки зрения. Герои первой битвы при Альхесирасе — береговые артиллеристы — не оставили после себя каких-либо мемуаров. Нам приходится опираться на немногочисленные испанские, французские и английские отчеты военно-морского флота, ставшие жертвами политики собственных стран. Испанские газеты предпочитают забывать об июльских битвах из-за грядущей морской катастрофы в проливе; французы защищают редкую славу своего флота и приписывают итоговую победу кораблям Линуа; англичане поддерживают свой образ непобедимых и непогрешимых, замалчивая три поражения в эпоху Нельсона — Санта-Крус-де-Тенерифе, Кадис и Альхесирас, где адмиралам приходилось отступать под натиском испанских батарей.

Береговой артиллерией Альхесираса командовали полковник дон Хуан де Риосото (или Рио Сото, как он стал именовать себя позднее) и лейтенант Хорхе Вигон, ученик великого артиллериста Томаса де Морлы. Два офицера прибыли в гарнизон в 1795 году и застали его в крайне плачевном состоянии. Риосото занялся исправлением критической ситуации и всего за несколько лет восстановил боеспособность заржавевших пушек и пополнил арсенал необходимыми припасами, однако не успел закончить запланированные работы по укреплению фортов залива. Некоторые историки считают, что плохое состояние кладки прямым образом повлияло на итоговый успех в битве. Британские шпионы видели недостатки испанской обороны и предполагали, что батареи не готовы к бою. Неожиданный артиллерийский удар стал одним из главных залогов победы.

К счастью для Риосото и Испании, в Альхесирасе хранилось множество 18-фунтовых пушек, снятых с батарей из-за очередного королевского приказа, определявшего «правильные» калибры для эксплуатации. Полковник не стал считаться с мнением Годоя и использовал эти пушки наравне с законными 24-фунтовыми. Проделанная работа была великолепной — восстановленные батареи Альхесираса и Гибралтара еще много лет противостояли британцам, например, в битве 1805 года, французской эскадре Розили в 1808 году, а также помогали армии Кастаньоса защищать торговые пути для поставок боеприпасов, обеспечивали связь с британским Гибралтаром и поддерживали Кадис отрядами местной пехоты.

Одним из подчиненных Риосото был капитан дон Мануэль Веласко-и-Коэльо, командовавший батареей Сантьяго. Вместе с островом Верде и Альмиранте этот форт обеспечивал надежное артиллерийское прикрытие для стоящих на рейде Альхесираса судов. Историки оставили нам достаточно подробную биографию капитана Веласко, где отмечали его способность действовать без лишних размышлений и самоубийственную храбрость, наиболее проявившуюся во время защиты Сарагосы. За свои заслуги при Альхесирасе офицер получил звание бригадира артиллеристов, а затем стал фельдмаршалом [звание между бригадиром и генералом] в годы Пиренейской войны Наполеона.

Адмирал Линуа зашел в бухту Альхесираса 4 июля в 4 часа дня. Он встретился с командующим вооруженными силами города доном Адрианом Хакоме. На совещании также присутствовал полковник Риосото. Линуа представил испанцам план, согласно которому французские корабли должны укрыться в порту Альхесираса до прибытия эскадры Морено, вызванного из Кадиса при помощи сухопутной почты. Затем два адмирала объединятся и нанесут удар по британскому флоту Сумареса. Испанцы проинформировали Линуа о хорошей подготовке береговых батарей и предложили выставить на рейде длинную линию — в центре должны находиться 4 французских корабля, а по флангам распределятся 14 канонерок. 7 из них входили в состав Армады под руководством капитана Лодареса, а остальные принадлежали корсарам залива. Идея была полностью одобрена командующим округом Сен-Илером, и офицеры приступили к ее реализации.

Французские корабли выстроились на расстоянии в 300 метров от берега. Гражданские власти получили приказ — как только дозорные сообщат о приближении британского флота, все население должно быть немедленно эвакуировано на высоты Сан Исидро, защищенные от вражеского огня. Вскоре между Хакоме и Линуа произошла ссора. Французы не доверяли испанским артиллеристам и требовали выделить отряды пехоты на все батареи залива. Дон Хакоме утверждал, что французы также должны поработать на благо союза, пусть отправляют собственные войска на защиту фортов от возможного британского десанта. В конце концов, угрозы пожаловаться Годою и Первому Консулу сломили испанское сопротивление, и батареи были дополнительно усилены полками провинций Ронда, Херес и Хаен. Французы высадились на острове Верде, а в форт Сантьяго прислали испанский полк Королевских драгун капитана Франсиско Кабреры.

Вечером 5 июля командующий войсками Тарифы сообщил Хакоме о приближении британского флота — он был замечен у острова Лас-Паломас, самой южной точки Европы. Все батареи были готовы к обороне и поджидали корабли врага. Британцы прошли мимо затаившихся фортов Толма, Сан Диего и Карнеро. Таким образом, они спокойно зашли в бухту Альхесираса, не подозревая о грозящей опасности. Наконец, батарея Сан Гарсии открыла огонь в 8 утра 6 июля. Флот Сумареса не реагировал на одиночные выстрелы и молча шел к французским кораблям, стоящим на рейде, чтобы сконцентрировать на них весь свой удар.

В 8:30 испанцы начали массированный обстрел британской эскадры. Одновременный огонь с острова Верде, Сантьяго и Альмиранте громил вражеские корабли. Ветер стих, Сумарес приказал остановиться и бросить якорь параллельно французской линии. Испанские батареи получили отличные неподвижные цели для стрельбы и разбили «Pompée», который британцы спасали от потери ценой многих человеческих жизней. В 10 часов утра в залив пришел южный ветер, и Сумарес снова привел свои корабли в движение. Французы тоже снялись с якоря и ушли ближе к берегу. Последовавший за ними «Hannibal» сел на мель у скалы, которая с тех пор называется Кораблем.

74-пушечный великан оказался жертвой батареи Сантьяго, однако еще долгое время огрызался, круша канонерки и французский «Formidable», также сидящий на мели. Обстрел продолжался более часа, но в конце концов, капитан Феррис спустил флаг, потеряв более половины экипажа. Вскоре к кораблю подошли лодки с британскими моряками, но капитан сообщил им, что экипаж сдался на милость союзникам. Батарея переключилась на лодки, вынудив многие из них присоединиться к Феррису, чтобы избежать дальнейшего кровопролития.

Тем временем, Сумарес попытался высадиться на острове Верде. Первая попытка не удалась, потому что люди занимались эвакуацией «Pompée». Во второй раз, в полдень, лодки приблизились к берегу на расстояние выстрела из винтовки, но их встретил огонь форта и французская пехота генерал Дево. Многие британские солдаты утонули, а батареи переключились на новые цели — «Caesar» и «Audacious». Британцы оказались на гране провала.

В час дня Сумарес приказал своим кораблям разворачиваться и уходить обратно в Пеньон. Союзники одержали победу над Владычицей морей. Впоследствии Роберт Семпл так оценивал свершившуюся битву:

Несмотря на плачевный вид укреплений, Альхесирас известен нам по событиям 1801 года, когда адмирал Джеймс Сумарес атаковал франко-испанский флот, стоявший на рейде под защитой береговых батарей. Нападение было отбито, а «Hannibal» стал жертвой одного из фортов и потерял половину своего экипажа. Эта битва принесла городу весомую известность, однако если бы британец решил посмотреть на эту батарею, уничтожившую «Hannibal», он бы с удивлением обнаружил непримечательный форт с очень низкой стеной и 6 или 8 тяжелыми бронзовыми пушками. Еще несколько орудий и слабых укреплений защищали линию берега от британского огня, а редкая пехота орудовала обыкновенными мушкетами. И эта система успешно спасла Альхесирас от нашей атаки с моря.

На батарее Сантьяго погиб один солдат, а кладовщик дон Антонио Санчес получил ранение в руку. На острове Верде пало 11 французских солдат и 3 ополченца из Ронды — они стали жертвами британских мушкетов. Ни одна из батарей не была разрушена. Здания Альхесираса сильно пострадали из-за неточного огня корабельной артиллерии, но похоже, что среди гражданского населения никаких жертв не было; по крайней мере, их не зарегистрировали в приходской книге. Церковь Ла-Пальма, самая высокая точка города, осталась неприкосновенной.

Как сообщают «Хроники Гибралтара», городские власти собрали всех арестованных и раненых англичан, с трудом защитив их от назревающего суда Линча. Первые были отправлены в тюрьму Гибралтара, вторые остались в госпиталях Альхесираса или на французских кораблях, где ими занимались местные хирурги. Скорее всего, могилами павших стало море, поскольку массовые захоронения в этом районе нам не известны.

До нас дошли мемуары леди Сары Файерс, дочери главного инженера из Сан-Роке, которая в ту пору жила в Гибралтаре. Она рассказывает о том, как весь город Альхесирас и залив оказались окутаны дымом и непрерывным огнем, а все жители побережья стянулись на безопасные высоты и наблюдали за грандиозным зрелищем боя из своеобразного амфитеатра.

В Пеньоне англичане получили сообщение, что испанцы готовы обменять раненых с «Hannibal», однако этому противится адмирал Линуа. Самых тяжелых пострадавших перевели в больницу в Химене, но известно, что минимум 14 солдат погибли в дороге.

Результаты боя стали причиной очередной ссоры между Францией и Испанией. Годой попытался указать Первому Консулу, что тот зарывается, приписывая победу при Альхесирасе французской эскадре и совершенно исключая из хода событий огонь испанских батарей. Однако авторитет Наполеона в который раз заставил премьер-министра заткнуться. Действительно, в карманной газете Бонапарта «Moniteur» и во французской Морской энциклопедии сделана следующая запись о битве 6 июля:

Никогда мир не видел такого зрелища; никогда французский флот, даже в самое худшее для него время, не предлагал нам того удивительного позора, который претерпели англичане: 6 кораблей были побеждены тремя.

Ни британцы, ни французы не захотели признать успех береговых батарей. Франция пыталась присвоить себе эту победу, возродить столь редкую славу собственного флота — поэтому помощь испанцев шла вразрез с интересами Наполеона. Англия постаралась забыть этот неприятный инцидент, оставив в британской истории лишь вторую битву в проливе. Однако те редкие историки Альбиона, что пишут о двух сражениях при Альхесирасе, отдают должное действию испанских батарей. Ценные показания о ходе боя предоставили капитан Феррис и лорд Кокрейн, освобожденные условно-досрочно после вмешательства британской дипломатии в лице капитана Брентона. Однако французские газеты рассказывали совсем иную, захватывающую историю, как Феррис сумел забраться лодку и эвакуироваться на ней в британский Гибралтар. После возвращения на родину капитан предстал перед судом за потерю «Hannibal», но в итоге был оправдан по всем статьям.

Исключение испанских береговых батарей из битвы 6 июля продолжалось и после падения Наполеона. Наибольшее возмущение испанцев вызывают «История Консульства и Империи» Тьера и «Морская история Франции» Герена (1851 г.) В официальном отчете в «Монитере» адмирал Линуа сдержанно признал помощь батарей, однако французские историки приводят следующее конфиденциальное письмо на имя министра военно-морского флота:

Я признаю политическую необходимость потешить наших союзников и замаскировать мое негодование и недоверие к испанцам, когда мои корабли встали на их рейде. Я расскажу все подробнее, когда подготовлю официальные документы по событию боя, и отдам в них должное этой испанской поддержке. Но этот гражданский «министр», с которым мне пришлось 30 часов общаться в Альхесирасе, уверял, что батареи находятся в прекрасном состоянии, однако я мельком осмотрел их и должен сказать вам, что там не было ни одного ядра. Некоторым батареям не хватало даже пороха, на других он был слишком влажным, а приставленные к ним артиллеристы не делали ничего. Если бы генерал Дево не сошел на берег, батареи бы нам не помогли.

Господин Герен превозносит доблесть и славу Линуа, победившего 6 британцев при помощи своих 3 линейных кораблей и фрегата. Он убежден, что малыш «Muiron» разбомбил «Pompée», а потом уничтожил спешащие на помощь британские лодки, пока беспомощные испанские батареи предательски молчали из-за отсутствия пороха. «Desaix» заставил «Hannibal» сесть на мель, в то время как генерал Даво находился одновременно в двух местах — защищал остров Верде и руководил батареей Сантьяго, поливающей «Hannibal» сверху. Именно это спасло капитана Ферреса от капитуляции французам и позволило ему уйти на сохранившейся лодке в Гибралтар. Герен даже не упоминает о 14 испанских канонерках (факт, которым британцы так любят оправдывать свое поражение). Французы руководили батареями Альхесираса, они же разбили два британских корабля, они спасли испанский город от захвата, обреченный из-за отсутствия артиллерии и боеприпасов.

Так генерал Гомес Артече, ставший историком испанской артиллерии, оценивает слова Тьера:

Здесь начинаются фантазии Тьера о битве Альхесирас. Об этих батареях говорится, что они никак не помогали по халатности испанцев, у которых все побережье было беззащитным из-за отсутствия стрелков и боеприпасов. Это не может быть правдой, поскольку мы находились в состоянии войны с англичанами и, в частности, Альхесирас был ближайшей точкой для атаки с британского Гибралтара, поэтому город экстренно укреплялся. Известный историк доводит свои преувеличения до такой крайности, что заявляет о высадке артиллеристов с застрявшего на мели «Formidable» для руководства батареей Сантьяго. У нас под рукой есть подробные сведения обо всех морских и сухопутных властях Альхесираса, несколько опубликованных статей об этом событии и хроника мистера Олавида, чьи труды мы упоминали в описании Сен-Висенте. И ни один из этих документов не говорит ни о чем подобном. Более того, они утверждают, что батареи решили исход битвы в пользу союзников, а капитан форта Сантьяго уничтожил «Hannibal». Конечно, Линуа отправил своих стрелков с кораблей на батареи! Когда они дрейфовали к берегу в неравном бою с британцами, чтобы спрятаться под защитой этих фортов!

Наверное, очевидно, что в катастрофе 12 июля французская сторона в лице Тьера и Герена вновь обвиняла исключительно Испанию и Морено, превознося доблесть адмирала Линуа.

Ночное сражение при Гибралтаре

Британский адмирал Сумарес вывел свою эскадру из бухты Альхесираса и встал на ремонт в Гибралтаре. Перед ним стояла сложная задача — быстро отремонтировать поврежденные корабли и снова ввести их в эксплуатацию. Сумарес отказался от идеи восстанавливать «Pompée» и распределил его экипаж по оставшимся в строю кораблям. Также он собирался покинуть свой потерявший мачты флагман «Caesar» и переехать на «Audacious», но капитан Джалил Брентон был настроен более оптимистично — он призывал солдат и моряков приложить все усилия, чтобы адмирал не лишился своего любимого корабля. Ремонтные бригады работали круглосуточно в две смены. В результате «Caesar» был восстановлен в кратчайшие сроки, и 12 июля Сумарес вновь поднял на нем свой флаг.

Разбитая французская эскадра тоже занималась ремонтом. В отличие от могучих верфей Гибралтара, Альхесирас располагал лишь маленьким рыбацким портом. Вскоре в залив пришла поддержка в лице адмирала Хуана Хоакино Морено — он командовал 5 испанскими линейными кораблями и одним французским; кроме того, адмирал привел из Кадиса один испанский, 2 французских фрегата и маленький люгер. Британские разведчики из Пеньона узнали о приближении вражеской эскадры, и экипажу Сумареса пришлось ускорить восстановление своих кораблей. Вместо потерянной «Pompée» адмирал решил вызвать на подмогу 74-пушечный «Superb» капитана Китса и 40-пушечный фрегат «Thames», который избежал участия в первом бою, занимаясь охотой на торговые суда у берегов Кадиса.

Пеньон был одной из важнейших баз Королевского флота Британии со всеми необходимыми боеприпасами и с полноценным оснащением доков. Всего за два дня, к 8 июля, работники порта восстановили весь рангоут «Caesar», 9-го подняли новые мачты и стеньги, 11-го корабль получил свое парусное вооружение. На рассвете 12 июля суда Сумареса готовились к выходу в открытое море, чтобы наконец-то взять реванш за столь обидное поражение.

Адмиралы Морено и Линуа также хотели как можно скорее выйти из бухты. Они планировали захватить с собой севший на мель «Hannibal» и назначили фрегат «Indienne» его буксиром. Поврежденные французские корабли медленно шли во главе колонны, но «Hannibal» не успевал даже за таким темпом; союзники решили отправить фрегат вместе со своим неповоротливым призом обратно в Альхесирас, чтобы дождаться лучшей возможности привести его в Кадис. Остальная часть эскадры вышла в море 12 июля под пристальным взглядом британских дозорных, которые немедленно сообщили Сумаресу обо всех вражеских передвижениях. Линуа и Морено понимали, что британец жаждет мести, и готовились к скорому бою. В 14:30 «Caesar», флагман адмирала, вышел в Гибралтарский пролив.

11 июля союзники выработали для себя следующий план действий:

• Три французских корабля адмирала Линуа входят в залив первыми параллельно друг другу, не считая узкого коридора у мыса Карнеро. Сразу за их кормой идут 6 кораблей, распределенных таким образом, чтобы не мешать огню друг друга: «San Agustín», «Argonauta», «Real Carlos», «San Hermenegildo», «Saint-Antoine», «San Fernando».

• Если британцы попробуют атаковать арьергард эскадры, все корабли должны сменить курс на перпендикулярный, чтобы двигаться к побережью Испании или Африки — куда прикажет главнокомандующий.

• Крайне важно, чтобы все корабли видели сигнальные огни друг друга и не оставляли поврежденные французские позади себя.

• Флот должен избегать растяжения колонн и каких-либо задержек, чтобы не потерять численное превосходство над британцами.

• Нижний красный вымпел в сочетании с любым другим знаком означает, что сигнал касается исключительно кораблей адмирала Линуа.

В «Докладе бригадира Королевской Армады дона Франсиско де Ойоса о военной, политической и морской жизни его Превосходительства г-на Хуана Хоакина Морено», написанном Франсиско де Ойосом в 1849 году, можно найти интересный рассказ об испанском адмирале. Он утверждает, что перед возвращением из Альхесираса в Кадис Морено предложил своему коллеге Линуа «пойти пострелять в британцев в Гибралтаре», намекая на возможность боевого налета, чтобы уничтожить стоящие в порту вражеские корабли. Подобный план вряд ли был пустым трепом адмирала — Морено участвовал в Великой осаде Гибралтара в 1780 году и время от времени успешно бомбил этот порт. Поэтому можно предположить, что испанец вполне трезво оценивал свои шансы причинить ощутимый ущерб неподвижной эскадре Сумареса. Далее книга Ойоса говорит нам:

Он не нашел в Линуа ни поддержки, ни энтузиазма. Адмирал получил свою оливковую ветвь за сражение 6 июля и знал, что она уже никогда не завянет. Его амбиции были удовлетворены, и Линуа отказался присоединяться к храброму порыву Морено. Настаивать было бесполезно — все стороны прекрасно понимали, что в эти ненавистные годы испанская власть была не более чем вассалом Франции. Союзники вцепились в неожиданную славу своего флота и надеялись сохранить хотя бы эти корабли. Что же до интересов Испании — когда французов волновали судьбы обыкновенных илотов?

Состав объединенной эскадры:

Состав британской эскадры:

Историк Фернандес Дуро пишет в своей работе по истории Армады, что обе враждующие эскадры находились в открытом пространстве пролива; Линуа и Морено прекрасно понимали, что британцы сидят у них на хвосте, но при этом не предприняли никаких мер предосторожности той ночью. Возможно, они были излишне уверены в своем численном превосходстве или полагали, что после поражения при Альхесирасе корабли Сумареса были не в том состоянии, чтобы атаковать. Адмиралы забыли, что в море они не могут рассчитывать на спасительный огонь береговой батареи. Таким образом, они медленно продвигались вперед тремя колоннами. Впереди шли пострадавшие корабли Линуа, снабженные временной оснасткой, а за ними, убрав паруса, плелись целые испанские.

У объединенного флота было 4 судна, пригодных для разведки, однако французский адмирал отказался отпускать свои корабли далеко от остальной колонны. Если бы Линуа отправил один из дозорных фрегатов, союзники узнали бы истинное расстояние, разделяющее их эскадру с британцами, и успели подготовиться к бою. Единственный испанский фрегат «Sabina» предназначался для совершенно иных целей — Линуа и Морено использовали его в качестве своего флагмана. Старый корабль француза — «Formidable» — был серьезно поврежден, поэтому адмирал решил перебраться на более быстрое и маневренное судно.