Составы воюющих сторон по Чарльзу Оману

Британцы Артура Уэлсли:

Испанцы Грегорио Куэсты:

Французы Жозефа, Виктора и Журдана:

Бэкграунд битвы

22 апреля 1809 года оправданный трибуналом генерал Артур Уэлсли вернулся в Лиссабон в качестве полноценного главнокомандующего британской армии. Первой жертвой высадки будущего герцога Веллингтона стал маршал Сульт, буквально проспавший явление своего оппонента в городе Порту на реке Дору. Разбитый 12 мая француз отступил к испанскому побережью Галисии на соединение с корпусом Нея, полностью очистив Португалию от присутствия оккупационных войск. Теперь британская армия контролировала большую часть западного побережья полуострова и открыла себе путь на восток, к испанской границе.

16 тысяч местных ополченцев защищали главную базу союзников в Лиссабоне. На севере Португалии оставались испанские войска Ла-Романы, собранные из солдат бывшей армии Кастаньоса и Блейка, а также 21 тысяча португальцев Бересфорда (маршала Португалии с 7 марта 1809), которые должны были помешать возвращению Сульта. Таким образом, Артур Уэлсли оставил при себе 21 тысячу британцев и решился на свой рискованный испанский поход, надеясь на обещанное 40-тысячное подкрепление с Альбиона, которое правительство на самом деле отправило в Вальхерен. В это время в районе Галисии и Леона скопились II, V и VI корпуса французов, в сумме насчитывающие больше 60 тысяч солдат — могучая сила против сидящего в Порту Бересфорда.

Концентрация вражеских солдат на севере Испании могла обернуться грандиозной катастрофой и полным изгнанием британцев с Полуострова еще к середине 1809 года, однако разбросанные по разным провинциям корпуса никак не могли ни связаться, ни соединиться друг с другом, ни выработать общий план дальнейших операций. В итоге Сульт нашел войска Нея лишь к концу июня и упустил наилучшее время для массированной контратаки.

К началу июля все надежды генерала на подкрепление растаяли, вслед за ними таяли и запасы продовольствия и фуража британской армии. Уэлсли решил положиться на честное слово правительства Испании, обещавшего ему все необходимые припасы, и идти на прорыв для соединения с 35-тысячным корпусом испанца Грегорио Куэсты.

3 июля британские войска пересекли португальско-испанскую границу по трудной горной дороге Сарса-ла-Майор и двинулись вглубь страны в сторону Пласенсии. В это время Куэста двигался из Андалусии вверх в Эстремадуру. Выработанный Верховной Хунтой план был предельно краток и незамысловат — объединиться с Уэлсли и вести 55-тысячную армию на Мадрид, разбивая в прух и прах все встречающиеся на ее пути французские отряды. Дорогу к намеченной цели преградили I корпус маршала Виктора, контролировавший границу Испании и Португалии, IV корпус генерала Себастьяни в Толедо и французский мадридский гарнизон короля Жозефа. Против войск Себастьяни был брошен испанский отряд Венегаса, двигавшийся из Ла-Манчи по направлению к Толедо. Таким образом, план мощной союзной армии казался ее генералам вполне реальным и выполнимым — объединиться на западе Испании и быстро снести корпус Виктора, затем прийти на помощь Венегасу, добив Себастьяни, и наконец, внаглую занять Мадрид. Дело оставалось за малым — скоординировать свой действия и успеть на рандеву с Виктором, не позволив подойти французскому подкреплению.

Наконец-то разобравшиеся в расположении своих корпусов французы не теряли времени зря. Виктор эвакуировал войска из стоявшей на пути Куэсты Мериды и ушел с ними на север в Талаверу-де-ла-Рейна. Маршал Журдан, начальник штаба Жозефа, забрал из Мадрида часть солдат и отправился в Толедо на замену IV корпусу Себастьяни — тот должен был присоединиться в Талавере к Виктору. На севере II, V и VI корпуса вместе выдвинулись к Эстремадуре, чтобы с тыла атаковать армию Уэлсли. Несмотря на продолжающиеся проблемы со связью, французы сумели выработать единый план действий — два корпуса под номинальным командованием Жозефа поджидают своих врагов в Талавере на дороге к Мадриду, остальные обходят их силы на западе, постепенно окружая и запирая противника в смертельной ловушке.

Красивой французской стратегии не хватило толики военной фортуны. В начале июля Сульт отправил в Мадрид генерала Франчески со срочным донесением, что выдвигается из Галисии в Эстремадуру и уже находится рядом с Саморой. В районе Торо посланника перехватили местные партизаны монаха «Эль-Капучино», и 9 июля письмо Сульта попало на стол к Уэлсли. Теперь британец из первых рук знал изначальное расположение французских корпусов, их дальнейшие планы и мог предсказать скорость их передвижения. Он понял, что в его полном распоряжении еще остаются две недели для соединения с Куэстой и продвижения к Талавере против Виктора, не боясь окружения со стороны северных корпусов.

Подготовка к битве

10 июля Артур Уэлсли выехал из Пласенсии в Альмарас в сопровождении парочки штабных офицеров и отряда испанских драгун. Путь до места встречи с Куэстой составлял более 65 км. Попутчики оказались плохо знакомы с рельефом местного региона, поэтому британец заплутал и явился в Альмарас уже ближе к полуночи — отвратное освещение для запланированного смотра испанских войск. Все эти 4 часа опоздания десятки тысяч солдат стояли в полной боевой готовности ровным строем, ожидая прибытия союзного командира. Сам Куэста еще не оправился от тяжелых травм, полученных в марте в битве при Медейине, и страдал от сильных головокружений. Ранения, почтенный возраст, усталость из-за подготовки смотра вынудили штабистов привязать своего генерала к лошади, на которой Куэста и встретил Уэлсли. Сотрудничество обещало быть плодотворным.

Состояние многочисленной испанской армии не сильно впечатлило британского генерала. Он отметил неопытность офицеров полков, проблемы с их дисциплиной, а также плохое оснащение солдат мушкетами, рюкзаками и боеприпасами. Как отметил в своей «Истории Полуостровной войны» присутствовавший на встрече бригадир Чарльз Стюарт, брат министра Каслри, «войска в массе своей выглядели чуть лучше смелого крестьянства, вооруженного как солдаты, но совершенно не знакомого с воинским долгом». Лошади были прекрасными, но всадники плохо держались в седле, регулярно ломая строй. Из-за строгой иерархии испанской армии ее генералы были уставшими и разболевшимися стариками, но, как позднее поделился своими впечатлениями Артур, «среди полковников и командиров батальонов появился проблеск надежды… Они, казалось, были молодыми и активными, некоторые из них могут превратиться в умелых офицеров».

Доставляло проблем и базирующееся на национальной гордости упрямство Куэсты — он наотрез отказывался разговаривать на французском языке, единственно знакомом обоим командующим. Переводчиками выступили генерал О’Донохью, много лет назад уехавший из Ирландии и с тех пор почти не вспоминавший английский язык, и полковник Мигель Алава, бывший моряк и участник Трафальгара. Стороны решили, что пора бы лечь спать, а потом снова встретиться утром. На следующий день Уэлсли жаловался своему генерал-интенданту Маррею: «Я не знаю, что нам делать с этими людьми. Если расположить это войско за каменной стеной, оно, несомненно, сумеет защитить себя, но маневрировать с таким сбродом под огнем просто немыслимо».

В свою очередь, испанцы не доверяли британской нации как таковой. Несколько веков правительство Англии создавало и усиливало свой образ беспринципных пиратов, плюющих на любые законы и договоры в погоне за наживой и расширением своего мирового влияния. Испанцы вспоминали и времена Френсиса Дрейка, и недавние призовые Кокрейна, и «союзный» Тулон, и налеты на Копенгаген, и вероломный захват торговцев после срыва Амьена. Большая часть жизнь испанского солдата и тем более моряка прошла в кровопролитных революционных войнах, и он привык видеть в своем нынешнем коллеге извечного и ненавистного врага. Кроме того, старик Куэста оказался в крайне тяжелом для себя положении — сейчас он командует испанской армией с высокого дозволения Верховной Хунты, но может слететь со своей должности в любой момент, уступив место спевшемуся с британцем О’Донохью, Венегасу или молодому герцогу Альбуркерке. Две нации испытывали друг к другу раздражение и тревогу, сможет ли принести им что-то полезное этот противоестественный союз, и все же решили действовать в одной упряжке — две равноценные армии с собственным командованием, никак не подчиненные друг другу.

Общий план испанцев и британцев заключался в совместном походе по долине реки Тежу в сторону Толедо, а затем в движении на Мадрид. Уэлсли просил выдвинуть 10 тысяч испанских солдат на поиск маршала Мортье, чтобы союзники смогли вовремя определить присутствие северных французских корпусов и прикрыть от нападения горные тропы и перевалы. Куэста наотрез отказался разделять свои войска и предложил сделать это Уэлсли — отправить на разведку половину британской армии. Вскоре был достигнут компромисс — британцы сформировали передовой северо-восточный отряд из 1500 человек, испанцы — из 2 тысяч.

Важной задачей стала координация своих действий с 26-тысячным корпусом Венегаса, брошенным против Себастьяни. Существовало несколько вариантов развития событий. Если IV французский корпус останется в Толедо и примет бой, то у 55-тысячной армии Уэлсли и Куэсты будет время разбить войска Виктора. Если же Себастьяни уклонится от боя и пойдет на запад к Виктору, то Венегас должен обойти его тыл и втихоря занять испанскую столицу, затем присоединившись к основным союзным силам. Красивый и теоретически выполнимый план, не учитывающий политическое противостояние Венегаса и Куэсты.

В середине июля все дороги Пиренейского полуострова вели в Талаверу, город в южной части Старой Кастилии. Именно там оказались англо-испанские войска в марше по долине Тежу и французы, идущие из Толедо и Мадрида. Талавера располагается на плоской равнине, усыпанной оливковыми рощами и виноградниками. Северные дороги прикрывают высокие холмы Серра-де-Медейин и Серра-де-Каскахаль. На юге, прямо под стенами города, протекает полноводная Тежу, на востоке движению мешала река Альберче с перекинутым через нее единственным мостом из Толедо. Западный путь из Альмараса в Талаверу был свободным.

Первая стычка между дозорными произошла 21 июля — испанцы столкнулись с крупным французским отрядом у Гамонала к западу от Талаверы. Стрельба длилась более 4 часов, пока на место происшествия не прибыла британская кавалерия. Оказалось, что маршал Виктор почти пересек реку Альберче и уже подходил к Талавере в тот самый момент, когда на берегу показались войска Уэлсли. Французы отступили на восток, и Виктор запросил у Жозефа и Себастьяни срочное подкрепление.

Британец хотел атаковать своего врага как можно скорее, уже 23 июля, но Куэста рисковать отказался и операция была отменена. Однако на следующий день испанец изменил свое решение и выступил вперед против Виктора, не предупредив о своем маневре Уэлсли, стоявшего около Талаверы. 25 июля Куэста был готов к атаке, но узнал, что Виктор получил подкрепления в лице Себастьяни и заранее подстраховавшегося Журдана. Шанс разбить малочисленных французов исчез, и испанцы поспешили обратно. Отход прикрыла пришедшая на помощь дивизия Маккензи, и союзники вместе вернулись на свои старые позиции у Талаверы.

Ход битвы 27 июля

Утром 27 июля испанцы закончили свою переправу через реку Альберче и разбили лагерь у стен Талаверы. Чуть севернее, вдоль ручья Портинья, выстроились британские войска, упираясь в горную дорогу между Серра-де-Каскахаль и Серра-де-Медейин. Восточнее располагалась идущая в арьергарде дивизия Маккензи. Она остановилась в деревне Каса-Салинас, куда ради прекрасной обзорной позиции на вершине башни прибыл и Артур Уэлсли. Британский генерал осматривал местность в тот момент, когда с севера донеслись первые выстрелы начинающегося боя — войска Виктора перешли по мосту и врезались в дивизию Маккензи. Уэлсли экстренно сбежал по ступеням башни и уехал на запад, чуть не попавшись французским вольтижерам. Генералу удалось спастись, но британские потери были тяжелыми — во время отступления Маккензи к Портинье в плен к французам попало более 400 человек.

Британцы и испанцы выстроились в линию вдоль ручья между Талаверой и холмами. Дивизия генерала Рюффена заняла холмы Каскахаль, на 30 метров уступающие по высоте британским позициям на Серра-де-Медейин, и развернула там свою батарею. Центр армии Уэлсли образовали дивизии Шербрука и Маккензи, левый фланг закрывали Хилл и кавалеристы Энсона, справа располагался Кэмпбелл. Испанцы Альбуркерке и Бассекура встали на высотах севернее британцев Энсона, остальные заняли свои позиции в непосредственной близости от стен Талаверы.

Французские кавалеристы устроили налет на испанские войска Портаго и спокойно вернулись в удобную для прикрытия оливковую рощу. Подобной демонстрации силы хватило для того, чтобы впервые попавшие под вражеский огонь новобранцы бежали, лишив Куэсту сразу 4 батальонов. Паника распространилась и на представителей испанского штаба, которые сделали ответный залп по роще. Уэлсли поехал к Куэсте узнать, что случилось, и попросил прекратить этот ложный огонь. Разозленный испанец с трудом успокоил стрелявших и послал кавалерию собирать беглецов. Все пойманные солдаты были взяты под арест и немедленно приговорены к расстрелу. Уэлсли просил Куэсту смягчиться, но тот пообещал лишь казнить не так много. Действительно, три дня спустя 6 офицеров и 34 солдата расстреляли.

Как ни странно, суматоха и хаотичный огонь лишили французов уверенности в том, что они знают истинные испанские позиции. Французы отложили атаку в образовавшийся прорыв и приказали замолчать батареям. Вечером 27 июля Виктор занял позиции около холмов, южнее встал Себастьяни, а мадридский гарнизон Жозефа расположился восточнее в Каса-Салинас. Казалось, что события этого дня были закончены. Однако Виктор думал по-другому. Он решил провести ночную разведку британских позиций и к своему удивлению увидел, что союзники еще не сумели должным образом закрепиться на Серра-де-Медейине. Виктор не стал советоваться с Жозефом и Журданом и немедленно послал своих солдат в атаку на левый фланг, однако не учел разницу в высотах — т.к. Серра-де-Каскахаль на 30 метров ниже Медейина, маршал просто не смог разглядеть дивизию Хилла в дальней части холма.

В бой отправились 3 французских полка — 96-й, 24-й и 9-й легкий. 96-й атаковал уставших после долгого марша британцев и вызвал в их сонном лагере панику и беготню. Часть пехотинцев не успела среагировать на сигнал тревоги и была немедленно захвачена, а Королевский Германский Легион в темноте перепутал направление атаки и чуть было не расстрелял своих же солдат. Британцы потеряли убитыми и ранеными 109 человек, еще 88 были взяты в плен. Однако 96-й французский не смог продолжить триумфальное шествие, заплутав на местности и наткнувшись на залп бригады Ленгверта. В свою очередь, 9-й легкий попал под огонь дивизии Хилла и был сброшен вниз по склону, потеряв 300 человек убитыми и ранеными и 65 пленными, в том числе, своего полковника Менье. Хилл был опасно ранен в голову и отдал командование бригадиру Тилсону. 24-й французский так и не нашел британские позиции, непонятно где проведя эту ночь. План Виктора провалился, однако обнажил множество проблем в стане британской армии — от трусости некоторых командиров, например, бригадира Донкина, отказавшегося идти на помощь Хиллу, до плохой организации форпостов.

Уэлсли, находившийся во время стычки в испанском штабе около Талаверы, прибыл на атакованные высоты и возрадовался военной фортуне, что два из трех французских полков не сумели сориентироваться в британских позициях. Чтобы закрыть оказавшуюся слабой боевую линию Серра-де-Медейина, он дополнительно усилил высоты тремя бригадами и провел инспекцию форпостов в других лагерях. Посланник Виктора сообщил Жозефу и Журдану, что атака I корпуса провалилась и маршал желает повторить эту попытку на следующий день. Жозеф поблагодарил гонца за новости, но не оставил никаких инструкций для Виктора, надеясь скоро услышать новости от идущего с севера Сульта, который разом решит все их проблемы. Кроме того, мысли Жозефа витали в Мадриде, боясь местного восстания против французского гарнизона. Пока король и его наставник Журдан призывали не гнать коней и осмотреться, Виктор настаивал на немедленном агрессивном бое, который проповедовал император Наполеон. В итоге французские офицеры сошлись на том, что I корпус должен самостоятельно выбить британцев с Медейина, а IV корпус Себастьяни придет к нему на помощь когда-нибудь потом.

Всю ночь и раннее утро британцы и испанцы провели в тревоге. Они постоянно ожидали атаки, и французы дергали их регулярными вылазками под покровом темноты. Британцы хаотично стреляли на каждый звук, а неожиданно разбуженные на рассвете испанские артиллеристы увидели врага в безобидной корове. Отдаленные звуки вражеского огня и треск непрерывной стройки укреплений мешали спать и уставшим после дневной переправы французам. Еще одной тяжелой проблемой стало отсутствие в лагерях свежей воды. Между занятыми противником высотами протекал ручей Портинья, и набирающие там воду солдаты молчаливо договорились не стрелять друг в друга.

В первые за времена Полуостровной войны Наполеона, да и других британских походов тех лет на поле боя собиралось 100 тысяч солдат одновременно. И для британцев, и для испанцев такие масштабные битвы были в новинку. Генералы не знали, как поведут себя их солдаты в новых условиях боя, а Уэлсли — как покажут себя его генералы. В рядах союзников росли взаимное недоверие и напряженность. Многому пришлось учиться с нуля и самому британскому главнокомандующему — его излюбленная тактика с использованием холмов не могла быть использована на плоской равнине за исключением северных высот Медейина. У французов было 84 орудия по системе Грибоваля, у британцев — 30 6-фунтовых, у испанцев — сборная-солянка из 30 пушек разных калибров.

Ход битвы 28 июля

На рассвете 28-го Уэлсли поднялся на Медейин, чтобы получше разглядеть французские позиции. Напротив него, на Каскахале, собралась примечательная компания маршалов, обсуждающих дальнейший план атаки — среди них был и решивший наконец-то показаться на поле боя Жозеф. Корпус Виктора находился на высотах, южнее стоял Себастьяни, за ним, у батареи Бергара, расположился Леваль. Испанцам противостояла дивизия Мийо далеко на юге. Таким образом, большая часть французской армии была развернута непосредственно против сил Уэлсли. Британские историки связывают это с тем, что наученные горьким опытом маршалы помнили — войска короля Георга умеют как стоять в боях насмерть, так и ускользать, это доставляет много неприятностей бросающимися за ними в погоню. Французы хотели разбить британцев здесь и сейчас, не давая им возможности вырваться в Португалию до прихода подкрепления Сульта. Потеряв армию, оставшиеся в живых генералы Уэлсли эвакуируются с Полуострова, а Франция получит в свое безраздельное владение покорившуюся Испанию и Португалию. У французских историков есть другая, менее радующая самолюбие британцев версия происходившего — маршалы всего-то решили разбить первым менее многочисленный контингент.

По плану Виктора кавалеристы должны были устроить диверсию к югу от Медейина, чтобы отвлечь британские войска, а дивизия Рюффена — нанести лобовой удар по центру высоты, чтобы взять ее и перенести туда часть французской батареи. Соотношение сторон было 4900 против 3700 в пользу французов, но среди атаковавших были измученные во время ночных вылазок солдаты. Зачем-то британские артиллеристы первыми открыли огонь по вражеским батареям и получили мощный ответный залп, который вывел из строя несколько пушек и множество ящиков с боеприпасами. Через 3/4 часа орудия замолчали, и французы понеслись в атаку.

24-й французский полк быстро добрался до вершины, почти не задетый британский огнем. В момент триумфа, когда оставалось преодолеть еще несколько десятков метров, лежавшие на земле 6 батальонов Хилла неожиданно вскочили на ноги и сделали единый мощный залп. Не давая потрясенным французам времени перестроиться, генерал приказал пристегнуть штыки. 96-й полк связали солдаты Королевского Германского Легиона. Бригадир Чарльз Стюарт повел свои полки в штыковую атаку на отступавших, но не сумел остановиться вовремя — при приближении к Каскахалю британцы были расстреляны французскими батареями. Горстка выживших вернулась на Медейин. Через час все стихло. Британцы потеряли около 750 человек, Руффэн — 1300. Обе стороны заключили кратковременное перемирие, чтобы похоронить павших бойцов и набрать в ручье воды. Французские войска успели подкрепиться под зависть своих британских коллег, так и не дождавшихся обещанных испанцами поставок.

Между тем, на Карвахале состоялся очередной военный совет — маршалы решали, что же делать дальше, если две атаки уже провалились. Виктор настаивал, что нужно продолжать брать штурмом высоты, призвав на помощь солдат из других корпусов. По ему новому плану две бригады Себастьяни должны были атаковать британцев в их центре, пока все остальные части I и IV выбивают врага на холмах. Виктор совершенно не рассматривал действия испанцев, решив сконцентрировать весь свой удар на британских войсках. Журдан, в свою очередь, забраковывал все планы атаки и настаивал на отступлении к берегу Альберче, чтобы занять там удобные позиции для обороны. Оба маршала дошли до взаимных оскорблений. Большая часть штабных офицеров, а также генералы Себастьяни и Дессоль считали, что логика в данный момент на стороне Журдана — время играло на руку французов, которые со дня на день ожидали подхода Мортье, Сульта и Нея. Жозеф, обеспокоенный возможными восстаниями в Мадриде, хотел сохранить свою армию целой, если вдруг придется экстренно возвращаться к столице.

Пока маршалы обсуждали варианты дальнейших операций, в штаб Жозефа прибыли два посланника. Первый привез новости из Толедо, что в его окрестностях появился Венегас, готовый приступить к осаде города. Второй гонец был адъютантом Сульта, сказавшим, что II корпус задерживается из-за проблем с логистикой и артиллерией и не ранее 4 августа сможет оказаться в Талавере.

Ситуация резко изменилась — ловушка, направленная против англо-испанской армии, захлопнется через неделю, оставляя возможность вырваться обратно в Португалию в течение этих нескольких дней. Теперь союзники перехватили инициативу. Здесь и сейчас напротив французов стояла равная по численности и пока что успешно огрызающаяся армия и еще один 20-тысячный корпус движется на оставленный без должной защиты Мадрид. Нужно было снимать войска Себастьяни и отправлять их обратно, оставляя при этом Виктора в меньшинстве. Таким образом, Жозеф и Журдан изменили свое первоначальное решение — битву надо продолжить сегодня, а затем, устранив главную угрозу, двинуться на восток.

Уэлсли увидел, что французский военный совет окончен и офицеры спешат вернуться к своим войскам. Время перемирия истекало, и враги явно готовили солдат к возобновлению атаки. По построению снова было очевидно, что весь удар французов придется на высоты Медейин. В этот раз Артур решил обезопасить холм со всех направлений и выставил на северной равнине конницу Энсона и Фейна при поддержке присланных Куэстой 5 тысяч пехотинцев Бассекура и кавалеристов Альбуркерке. Дополнительно испанский генерал поделился частью своих орудий для создания новой батареи.

Действительно, французы намеревались отправить приличную часть своей армии в обход по северной равнине, однако главный удар планировался на юге. IV корпус Себастьяни должен был прорвать батареи Бергары, сломать британскую линию, приводя неопытные войска в панику и хаос, и в итоге обложить высоты Медейина сразу с трех сторон, считая фронтальную атаку орудий Вийата на Каскахале. Испанцев брали на себя небольшие силы Леваля и кавалерии Мийо.

В 2 часа дня закончилось перемирие, и на Каскахале снова заговорили французские пушки. Всеобщая атака должна была начаться через час, однако Леваль сорвался в битву на полчаса раньше. Внезапно он столкнулся с непредвиденными преградами в виде каменных забор, разбитой дороги, виноградников и густых оливковых рощ, замедляющих продвижение армии и мешающих артиллеристам отличить друга от врага. За время этого маневра британцы успели подготовиться к теплой встрече и привести в полную боеготовность остальные войска в районе батареи Бергары. Бригада Кэмпбелла встретила наступающих французов мощными залпами и отбросила их обратно, убив полковника фон Порбека из Баденского полка. Увидев, что солдаты Леваля отступают, лейтенант-полковник Майерс повел 7-й, 40-й и 53-й британские полки в контратаку, захватив 6 вражеских орудий. Все еще не вступившие в бой части дивизии Лаваля должны быть атаковать испанцев к югу от батареи Бергары, но увидели хаотичное бегство своих товарищей и решили вернуться. За эти 3/4 часа Леваль потерял убитыми и ранеными около 700 человек.

В 3 часа, как и было запланировано, войска Лаписса и Себастьяни выдвинулись вперед — более 15 тысяч человек, выстроившихся в 12 колонн. Позади находилось еще около 3 тысяч кавалеристов. У британцев на этом направлении оставалось лишь 8 тысяч солдатов, соотношение 2 к 1. Красная тонкая линия выстроилась в два ряда, и генерал Шербурк отдал приказ не стрелять по колоннам, пока французы не приблизятся до 50 метров. На должном расстоянии солдаты дали стремительный и кровопролитный залп из мушкетных пуль и картечи. Передняя часть колонн была снесена, французам пришлось переступать через многочисленные трупы. В это время первый британский ряд уже пристегнул свои штыки, а второй — перезаряжался. Солдаты 83-го полка сорвались в контратаку на бегущего врага, но слишком зарвались в погоне и стали жертвами стойкого французского 8-го линейного. В тот час 83-й потерял 283 солдата, а его лейтенант-полковник Гордон был среди 42 убитых. Бригадиру Кэмерону удалось остановить и развернуть британский 63-й полк и остатки 83-го, но Королевский Германский Легион и гвардейцы, не слушая его приказов, пали на другому берегу Портиньи на подходе к Каскахалю. На помощь КГЛ и гвардейцам Уэлсли выделил 24-й и 48-й. Они сумели отбить новую французскую атаку и убили генерала Лаписса, потеряв при этом полковника 48-го Донеллана.

Солдаты убитого Лаписса бежали в Каскахаль, где их с трудом собрал обратно маршал Виктор. В это время на южном фланге Леваль собрал свою дивизию в кулак и снова выдвинулся на батарею Бергары. В этот раз британских солдат поддержали два испанских пехотных батальона и один конный. Командир Кавалеристов Короля Хосе де Ластрес увидел перегруппировку войск Лаваля и отправил солдат в немедленную атаку. Немецкие батальоны Нассау, Бадена, Дармштадта и Франкфурта не успели занять оборонительную позицию и были снесены. За пехотой последовали Баденские артиллеристы, однако французы наконец-то пришли в себя и открыли ответный огонь по испанским наглецам. После волшебного и продуктивного рейда в стан врага де Ластрес вернулся на батарею Бергары. Французы были наказаны за недооценку испанских подразделений, и бои на британском правом фланге больше не возобновлялись.

На левом фланге события развивались с переменным успехом. Батареи Каскахаля выкашивали артиллеристов Медейина — так бригада Донкина потеряла 200 человек, даже не вступая в бой. Однако слабые британские орудия ухитрились огрызнуться, разнеся в ответ часть вражеской батареи. 8 тысяч пехотинцев Рюффена и Вийата из I корпуса и 1200 кавалеристов из IV обходили высоты Медейина, надеясь сначала захватить северную равнину. На плоской местности их встретили огромные отряды британских и испанских кавалеристов, вынудившие пехотинцев выстроиться в каре. Такой подарок не стали упускать артиллеристы на Медейине, успешно расстрелявшие французские позиции. Высоты пытались штурмовать вольтижеры, но были сбиты залпами стрелков.

Французские войска остановились, и британская конница перешла в атаку. 23-е легкие драгуны и 1-е легкие драгуные Королевского Германского легиона неслись на несчастных солдат французских 24-го и 96-го полков, но на их пути внезапно встретился овраг, устроивший грандиозную свалку. Смешались в кучу кони, люди… Французы поняли, что у британцев что-то пошло не так, и начали хаотичную стрельбу в ту сторону. Полковники пытались собрать своих солдат и возобновить атаку, но она захлебнулась. Лишь лейтенант-полковник Элли сумел сохранить в седле часть 23-х легких драгун, однако наткнулся на контратаку польской конницы, потеряв более 200 солдат.

В своей «Истории Полуостровной истории» Нейпир рассказывает анекдот от бригадира Донкина, якобы посланник герцога Альбуркерке в грубой форме передал Уэлсли, что испанцы не собираются ему в этом гиблом деле помогать. Неизвестно, является ли описанный случай правдой — Нейпир известен своим отвратительным и несправедливым отношением к союзной армии — но испанцы на северном направлении в итоге так и не вступили в бой. После неудачной кавалерийской атаки обе стороны огрызались мушкетными залпами и больше не стремились лезть на рожон. Где-то в 5 часов дня французы узнали о разгроме дивизии Лаваля, а затем пришел приказ Виктора отступать обратно на Каскахаль. Тем самым, бой был окончен.

Уэлсли не стал преследовать уходящие войска — его сил никак не хватало на штурм высоты. Люди были ослаблены сражением с превосходящими силами соперника, испытывали усталость от длительных маршей и давно не получали достаточных поставок еды. Виктор совершенно зря боялся британского флангового удара и призывал Журдана отправить французов в новый бой против Куэсты у стен Талаверы. Войска снялись с высоты и ушли на восток, за реку Альбрече. Битва была проиграна.

Дальнейшие события

Потери при Талавере стали одними из самых высоких за весь ход Полуостровной войны. Погибли многие старшие офицеры, среди них — генерал-майор Маккензи, друг молодости Уэлсли по кавалерийскому колледжу в Анже, бригадир Лангберт, французский генерал Лаписс. Хилл и братья Кэмпбеллы были тяжело ранены. Всего цифры британских потери по Оману и Фонтескью следующие:

— убиты 34 офицера и 643 солдата;
— ранены 196 офицеров и 3719 солдат;
— пропали без вести 8 офицеров и 639 солдат.
Итого: 5 363.

В письме 29 июля Уэлсли называет схожее количество потерь: 857 убитых, 3913 раненых и 653 пропавших без вести — в сумме 5,423 солдат.

Точные данные по испанцам неизвестны. Генерал Куэста заявил, что потерял 1201 солдата, в том числе, 51 офицера, одним из раненых был генерал-майор Манглано.

Потери французов были такими:

— убиты 46 офицеров и 716 солдатов;
— ранены 220 офицеров и 6 081 солдат;
— пропали без вести 1 офицер и 205 солдат.
Итого: 7 268.

В ночь с 28 на 29 июля французские войска стояли за рекой, размышляя, что делать дальше. Тем временем, корпус Венегаса и разведчики Уилсона находились уже в 40 км от Мадрида. Маршалы поняли, что Уэлсли не собирается их сразу же атаковать, поэтому Жозефа и Журдан оставили 18 тысяч солдат Виктора и ушли на восток, чтобы спасать столицу. Ночью в штаб британской армии прибыла легкая бригада Роберта Кроуфорда, преодолевшая за 27 часов 68 км. Генерал понял, что союзный штаб еще не выработал свои дальнейшие планы. Куэста жаждал идти на Мадрид, как заранее и договаривались действовать коллеги. Генерал мечтал занять столицу раньше своего политического соперника Венегаса, но Уэлсли пытался отрезвить его свежими данными от своих разведчиков — войска Сульта уже прошли Сьюдад-Родриго и скоро окажутся в Эстремадуре. Куэста требовал, чтобы Уэлсли отозвал разведку Уилсона и отправил его наперерез корпусу Сульта, чтобы испанцы получили время для свободного марша на Мадрид. Британец же хотел встретить своего врага на западе — в Пласенсии. 2 августа Куэста заявил, что разделяет армию и уходит независимо от мнения Уэлсли, но в этот день разведка принесла сообщение о подходе Сульта.

16 тысяч британцев и 35 тысяч испанцев оказались заперты между двумя французскими корпусами Сульта и Виктора. Общих сил союзников хватало на то, чтобы прорваться в одном из направлений — либо уйти к Лиссабону, либо атаковать Мадрид. Если Уэлсли и Куэста разделятся, то каждая из двух армий рискует быть похороненной под Талаверой. На следующий день Уэлсли узнал, что Сульт соединился с Неем и Мортье, и объявил испанскому генералу о своем уходе обратно в Португалию. Он взял с собой 2500 раненых британцев, 500 из которых умерли по дороге, еще 1500 были оставлены на попечении испанцев, но брошены ими в Талавере.

Расстроенный Куэста решил, что справится с Сультом самостоятельно, но уже 8 августа стал жертвой маршала Мортье. Французы захватили 30 испанских пушек и заставили солдат хаотично бежать на юг, чтобы залечивать раны. Венегас был жестоко разбит 9 августа под Толедо. Фактически 23-тысячная армия Ла-Манчи перестала существовать. Виктор 6 августа зашел в Талаверу и увидел там действующий британский госпиталь, спасавший французских солдат от последствий ранений и грабежей со стороны местного населения. Одним из вылеченных стал полковник Менье, в последствии вернувшийся к службе.

Разведывательный отряд Уилсона сумел обмануть Жозефа, заставив его держать большую часть своего гарнизона в Мадриде, в то время как сам вернулся на запад, чтобы с севера прикрывать отступление Уэлсли. 12 августа его 3 тысячи солдат наткнулись на маршала Нея и сумели продержаться против него несколько часов, потеряв 400 человек и унеся жизни 200 французов. Вернувшийся в Англию Уилсон заявлял, что эта стычка была его лично разработанным планом, как задержать 30 тысяч французов и спасти армию Уэлсли, и требовал за это рыцарское звание и другие награды от парламента. Основные силы Уэлсли без каких-либо помех до декабря оставались в Бадахосе, тогда как их командир приступил к строительству великих укреплений — линий Торриш-Ведраш. Начался новый, оборонительный этап Полуостровной войны.

Исторические оценки результатов

Наполеон узнал о предстоящей битве при Талавере из письма, отправленного ему 25 июля, где ему сообщили о соединении Куэсты и Уэлсли. Он написал Жозефу ответ с многочисленными комментариями и надеждой, что тот надежно укрепил Мадрид и достаточно хорошо распределил армию из 5 корпусов — общей численностью в 100 тысяч человек. Такие силы должны были раз и навсегда проучить выскочку Уэлсли и выбить британских солдат с Полуострова. Через несколько дней Наполеон получил новый доклад от 29 мая, где говорилось, что британцы эвакуировали свои войска из Талаверы, а поле боя осталось усыпано десятком тысяч вражеских солдат. Единственное, о чем сожалел Жозеф — что не смог захватить всю британскую армию во главе с их генералом. Журдан был не менее оптимистичным. Однако император получил пачку лондонских газет и отметил явное несоответствие в описании событий. Он пришел в ярость и отправил военных комиссаров разбираться в произошедшем.

18 августа Наполеон писал министру Кларку, какую великолепную возможность упустили его маршалы под Талаверой. 30 тысяч британцев в 150 лигах от моря выстояли против 100 тысяч самых лучших солдат в мире и заставили их отступить! О господи, что же такое армия без шефа?! Еще через несколько дней император посоветовал Кларку «сообщить маршалу Журдану о крайнем недовольстве по поводу неточностей и лжи, содержащейся в его отчетах. Впервые кто-то так издевается над французским правительством… Мои войска были разбиты».

25 августа Наполеон снова писал Кларку:

Отчет английского генерала упоминает, что мы потеряли 20 орудий и три знамени. Свидетельствуйте королю Жозефу о моем изумлении и недовольстве маршалом Журданом, потому что мне посылают народные сказки¹, вместо информации об истинной ситуации; они просто пытались похвастаться словно школьники. Я хочу знать правду. Кто эти артиллеристы, оставившие свои орудия, и эти пехотные дивизии, позволившие их захватить? Дайте знать в своем письме к королю, что я был очень огорчен, узнав, что он сказал солдатам, что они победили; что такие заявления заставят нас потерять доверие своих войск; что я проиграл битву при Талавере; что мне нужна достоверная информация по количеству убитых, раненых, захваченных орудий и потерянных знамен.

Разозленный император отозвал Журдана и лишил Жозефа права лично руководить французской армией. Его гнев распространялся и на Нея с Виктором, которых пытался обвинить в своих неудачах провалившийся король, однако 13 декабря в письме к Мортье Наполеон их полностью реабилитировал. Таким образом, главной жертвой Талаверы стал маршал Журдан — человек, не допустивший ошибок в битве, в отличие от того же Виктора, но посмевший написать императору лживое письмо. Его место занял маршал Сульт, больше не имевший необходимости считаться с военным видением проблемы от короля Жозефа. Отдельное неудовольствие вызвали и действия иностранных артиллеристов, павших в стычке с испанскими кавалеристами — когда герцог Баденский наградил генерала Сенармона своим Великим Крестом, Наполеон строго запретил носить его.

В это время Moniteur (как и его современные французские и русские последователи среди историков-бонапартистов) выдвинул свою версию происходящего, очень сильно напоминающую письмо Журдана. В конце красочной и победной статьи про Вальхерен упоминаются несколько строк, как вероломно бросивший испанцев Уэлсли бежал в Португалию, преследуемый огнем и мечом. Король Британии вознаградил его за битву титулом лорда Веллингтона. Так почему же Чатем, командующий в Вальхерене, не получил таких же подарков от короля? Он заслужил свой титул ровно так же, как и генерал Уэлсли. Наверно, едко добавляет в конце статья великая пропагандистская газета, когда британцы вот-вот эвакуируются из Португалии, он получит титул лорда Лиссабонского.

Действительно, король Георг и британские тори были в восторге от совершенных Уэлсли операций у Талаверы. Для британцев эта битва, вынудившая французов отступать, являлась однозначной победой и главной отдушиной после провалившегося Вальхерена, несмотря на отступление обратно в Португалию. И у современных британских историков, даже у последователей вигов, не поворачивается язык сказать, что он был не прав, сделав ставку на строительство линий Торриш-Ведраш. Отныне Артур Уэлсли стал зваться виконтом Веллингтоном, еще через несколько лет — маркизом, а затем и привычным нам герцогом — Железным Дюком. В свою очередь, испанские историки признают Талаверу однозначной победой и спорят с британцами об их пропорциональном вкладе в эту битву, словах герцогах Альбуркерке и о предательстве Куэсты Артуром после боя. Многие авторы упорно желают, чтобы Веллингтон уже в 1809 году шел на Мадрид. Впрочем, это их полное право.